Житий человек Кузьма оставил завещание, в котором все свое имущество завещал своему племяннику

Житий человек Кузьма оставил завещание, в котором всё свое имущество завещал своему племяннику. Жена и сын Кузьмы подали в суд иск, утверждая, что они по закону должны наследовать все имущество, тогда как им была оставлена незначительная сумма. В чью пользу вынесет решение суд?

Ответ содержится в ст. 55 Псковской судной грамоты

Если к кому-нибудь будет предъявлен иск об имуществе, доставшемся ему по наследству от отца или по завещанию, и если соседям или сторонним людям будет известно [происхождение имущества] и человека четыре или пять [из них] скажут на ставке истинно, как перед богом, что [спорная вещь] действительно получена ответчиком по наследству от отца или по завещанию, то ответчик освобождается от присяги, а истец теряет иск [на основании одних свидетельских показаний]. Но если не найдется четырех или пяти человек, которые подтвердили бы истинно, как перед богом [права ответчика на имущество], то он должен принести присягу в том, что это действительно отцовское наследство.

Наследственное право согласно «Русской правде»

Наследство в Русской Правде носит название статка или задницы, то есть того, что оставляет после себя уходящий в другой мир. Русская Правда, перечисляя вещи, переходящие к наследникам, знает лишь движимости (дом, двор, товар, рабов, скот), ничего не говоря о землях, очевидно, в си­лу того, что право собственности на землю находилось, как мы уже отме­чали, в стадии становления и не достигло того уровня, при котором закон определяет процедуру передачи собственности по наследству.

Наследова­ние осуществлялось по двум основаниям: по завещанию и по закону (или по обычаю). Наследование по завещанию (ряду) по своей сути не отличалось от наследования по закону, ибо допускало к наследованию только тех лиц, которые бы и без него вступили в обладание имуществом. То есть завеща­ние имело целью не изменение обычного (законного) порядка наследова­ния, а лишь простое распределение имущества между законными наслед­никами.

Согласно выражению «если без языка умрет», завещания в древности выражались в словесной форме как коллективная воля всей семьи под ру­ководством её главы –- отца. А вообще правом делать завещание облада­ли в Русской Правде отец и мать по отношению к детям и муж по отноше­нию к жене (выдел части имущества).

Правом наследования обладали исключительно члены семьи. Лицам, не принадлежащим семье, завещать имущество было нельзя. Как правило, имущество делилось поровну между всеми сыновьями без преимуществ старшинства. Более того, младший сын пользовался той приви­легией, что в его долю всегда входил дом с двором. Она объясняется, ве­роятно, тем обстоятельством, что старшие братья ко времени открытия наследства успевали уже обзавестись собственным хозяйством.

Разрушение патриархальных отношений рождает тенденцию к разви­тию свободы завещательных распоряжений, но она не выходит за рамки права отца завещать одним сыновьям и лишать наследства других. Кроме того, христианские традиции заставляют включать в число наследников церковь, получающую часть имущества «по душе» (на помин души). Важно отметить, что матери располагали большей свободой распоряжения своим имуществом, чем отцы. «А матерня часть детям ненадобна, – гласит за­кон, – кому мать захочет, тому и отдаст». Мать могла отдать добро од­ному из сыновей первого или второго мужа, если он был, отдать тому, кто был к ней «добр». Если же все сыновья оказывались «недобрыми», непоч­тительными («лихими»), то можно было отдавать имущество дочерям. Таково было наследование по завещанию.

В наследовании по закону участвовали дети умершего, вдова и церковь. Жена могла пользоваться имуществом или его частью только до смерти, после чего оно переходило к детям. После матери наследовали те дети, у которых она проживала. К наследованию без завещания призывались все сыновья («паки без ряду умрет, то всем детем»). Дочери же при сыновьях исключались от наследства, ибо, выйдя замуж, основав свою семью, они полностью переходили на обеспечение мужа.

Единственное, на что они могли претендовать, это содержание до замужества и приданое при вступ­лении в брак. Дочери смердов не могли наследовать и при отсутствии сы­новей-наследников. Имущество таких семей считалось выморочным и по­ступало в княжескую казну. «Аще смерд умре, то задница князю, аще будут дщери у него дома, то даяти ни нее, аще будут замужем, то не даяти час­ти им». Только имущество бояр, не имевших сыновей, переходило по на­следству к дочерям (ст. 91 Пр. Пр.).

От наследства исключались также незаконнорожденные дети (вне цер­ковного брака) и дети от рабынь – наложниц, которые по смерти отца получали вместе с матерью лишь свободу.

Итак, можно сделать вывод, что наследование по древнерусскому праву ограничивалось тесным кругом семьи. Боковые родичи не имели никаких прав на наследство. Этот принцип постепенно меняется, и можно говорить о том, что именно в расширении круга родственников, призываемых к на­следованию, состоит, как мы увидим далее, сущность исторического раз­вития русского наследственного права. Этот процесс идет параллельно с расширением прав частной собственности, с ростом индивидуализма и значения личности, с постепенным ослаблением связей между членами родственного союза – семьи.

Источник: https://studfile.net/preview/9953963/page:12/.

Наследство по «Русской правде»

«Русская Правда» принадлежит к числу крупнейших юридических произведений средневековья. По времени своего возникновения она является древнейшим памятником славянского права, целиком основанным на судебной практике восточных славян. «Русская Правда» возникла целиком на русской почве и была результатом развития русской юридической мысли X -XII веков.

В состав «Русской Правды» входят: «Правда Ярославичей» (около 1072 г.), «Устав Владимира Мономаха» (1113 г.), «Краткая Правда», «Пространная Правда» и другие юридические памятники.

В Киевской Руси как во всяком классовом обществе, наследственному праву принадлежала большая роль. С его помощью богатства, накопленные поколениями собственников, оставались в руках одного и того же класса.

Уже договор с Византией 911 года различал наследование по завещанию и по закону: приоритет наследования по завещанию с обеспечением законной долей членов семьи. Право родни на долю штрафов в случае убийства закреплено в статье 4 договора с Византией 911 года. Видимо, родственники в любых случаях могли претендовать на часть имущества.

В остальном, договор рисует картину развитого наследственного права, где действует первенство завещания над законом. Статья 13 гласит «Если кто из русинов умрет, не урядив своего имения, будучи на службе в Византии, а родственников там не имеет, то возвращается имущество близким родственникам на Русь. Если оставит завещание, то имущество идёт тому, в пользу кого составлено завещание».

Это различие закреплялось и в Русской Правде.

Споры о наследстве возникали довольно часть, и Уставы церковные Владимира 1 и Ярослава Мудрого взяли эти тяжбы родственников под свою юрисдикцию. Но поскольку положение церкви в это время не было достаточно прочным, нормы о наследовании имущества, вошедшие в Русскую Правду, расписаны очень подробно, видимо, во избежание коллизий языческих обычаев и христианских установок индивидуализированной семьи.

Нормы на наследования имущества, вошедшие в Русскую Правду, расписаны очень подробно. Институт наследования в Русской Правде — один из наиболее разработанных.

В Русской Правде идёт речь об индивидуальной семье (муж, жена, дети) с личным хозяйством. По мнению нескольких исследователей, семья патриархального типа отражена в Русской Правде в понятии «вервь», т.е. коллектива родственников, связанных общей ответственностью платежей «дикой виры». Однако, как следует из ряда статей Русской Правды, посторонние лица могли вкладываться в общую виру, не будучи родственниками. В статьях о “верви” подразумеваются коллективы родственников.

В Пространной Правде вопросам наследования посвящен особый раздел (ст. 90- 95, 98-106, 108). Две первые статьи (ст. 90, 91) закрепляют древние ограничения в общинах смердов, имущество умершего, не оставившего сыновей, переходит к князю, дочерям до замужества выделяется часть на приданное.

«Когда простолюдин умрет бездетен, то все его имение взять в казну; буде остались дочери незамужние, то им дать некоторую часть оного. Но князь не может наследовать после бояр и мужей, составляющих воинскую дружину: если они не имеют сыновей, то наследуют дочери» Российское законодательство в 10-20 веках. Т.1. М. 1984-с.98. .

Первая половина статьи 90 дает полное право князя на наследство умершего смерда. Это говорит о том, что смерд вообще не мог иметь наследства своего имущества. Это положение — “право мертвой руки”. Если его имуществом распоряжается хозяин, то перед нами не только свободный общинник, но и не вполне феодально-зависимый крестьянин: его положение напоминает холопа, посаженного на пекулий. Это предположение подтверждается анализом статьи о «смердьем коне».

Ведь если конь давался смерду князем, да и землю смерд получал от него же, то совершенно естественно, что именно князь должен был распоряжаться наследием смерда. Основным нововведением в наследственном праве смердов сводилось к признанию того, что в случае его смерти его наследство должно переходить только к его сыновьям, а дочери получают только выделения.

Право наследования в Русской Правде

Это означает, что смерд, прикрепленный к земле получал во владение средства производства, т.е. становился феодально-зависимым крестьянином. Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества 12-13 веков. М. Наука. 1982 с.72.

В тоже время среди дружинников и бояр действовал иной принцип: наследство князю не идёт, его наследуют дочери. Здесь видим законное, важное преимущество чиновников воинских.

В остальных случаях регулируется наследование на базе частной собственности и индивидуального хозяйства.

Статья 92 гласит: «Завещание умершего исполняется в точности. Вуде он не изъявил воли своей, в таком случае отдать все детям, а часть в церковь для спасения его души».

Наследование по завещанию ограничено сыновьями и женой, дочери получают только часть (ст. 93, 95).

Дети от первой жены имеют право на часть имущества, принадлежащего матери (ст. 94). «Вдова берет, что назначил ей муж; впрочем, она не есть наследница. Дети первой жены наследуют ее достояние или вено, назначенное отцом для их матери. Сестра ничего не имеет, кроме добровольного приданого от своих братьев».

Дети от рабыни не наследуют ничего, но получают с матерью свободу (ст.98).

Вероятно, духовенство с самого начала старалось полагать различие между законными и незаконными детьми, но сомнительно, соблюдалось ли строго это различие во времена Ярослава. Любопытно, что устав обращает внимание на детей от рабов, признает их, хотя и совершенно: хотя лишает их наследства, однако дает им свободу вместе с матерью. Полное признание незаконности их не допустило бы устав обратить на них внимание.

Если будут дети разных отцов, но одной матери, то каждый сын берет отцовское. Если второй муж расхитил имение первого и сам умер, то дети его возвращают детям первого, согласно показаниям свидетелей. Во всех случаях “двор” переходит младшему сыну (ст.100), как менее способному к самостоятельному существованию. «Двор отеческий всегда без раздела принадлежит меньшему сыну — как юнейшему и менее других способному наживать доход».

Имущество малолетних детей находится под управлением матери: если она выходит замуж, то назначается родственник — опекун. Мать, опекун, отчим отвечают за это имущество и несут материальную ответственность за его утрату. «Ежели останутся дети малолетные, а мать выйдет замуж, то отдать их при свидетелях на руки ближнему родственнику с имением и с домом; а что сей опекун присовокупит к оному, то возьмет себе за труд и попечение о малолетних; но приплод от рабов и скота остается детям. За все утраченное платит опекун, коим может быть и сам вотчим».

«Если жена, дав слово остаться вдовою, проживет имение и выйдет замуж, то обязана возвратить детям все прожитое. Но дети не могут согнать вдовствующей матери со двора или отнять, что отдано ей супругом. Она властна избрать себе одного наследника из детей или дать всем равную часть. Ежели мать умрет без языка или без завещания, то сын или дочь, у коих она жила, наследуют все ее достояние».

Право наследования смердов противопоставляется наследованию бояр и простолюдинов, а не сливается с ними.

Возникновение права наследства связано не только с общностью дома, труда, хлеба и имения, оно также связано с правом и обязанностью взаимной защиты. Эту последнюю черту встречаем и в западном и в русском средневековом праве. Русская Правда относительно смерда говорит не о земле, а о «статках» выморочных.

Главный источник для заключения выводов о положении смерда — Правда Ярославовичей и некоторые статьи Пространной Правды. Вся Правда Ярославовичей носит однородный характер в существенном содержании — это Правда княжья. Она вообще говорит о княжьих доходах, но при чем тут смерд и «уроци смердом»? Место, которое смерды занимают в Правде Ярославовичей — ценное пояснение к обязанности новгородского князя «блюсти смердов».

По изложенному представлению об отношениях между князем и смердами эта часть населения входит в состав тех элементов, из которых слагалось особое «княжое общество», социальный организм особого уклада, служивший опорой самостоятельному положению князя в земле-княжении. В этой связи становится понятным и право князя на выморочное имущество смерда, принципиально тождественное с его правом на наследство дружинника-огнищанина или изгоя.

Все это говорило о классовом характере защиты права собственности по Русской Правде. Такой порядок наследования обеспечивал имущественное право всех членов семьи и просуществовал до того момента, когда к наследованию стали допускаться женщины. Одновременно устанавливалась зависимость благополучия детей мужского пола от сохранения матерью средств существования. В некоторых сферах наследственного права Русская Правда соотносится с областью церковной компетенции.

3. В 1715 г. помещик Корней Прокофьев, умирая, завещал разделить свою вотчину (200 крестьян и 1500 десятин земли) поровну между тремя своим сыновьями. Старший сын Прокофьева Иван подал в суд челобитную, в которой опротестовал завещание отца. Имеет ли Иван Прокофьев шанс выиграть дело? Каким будет решение суда в данном случае?

Шансов выиграть дело он не имеет. В соответствии со ст. 13 главы XVII «О Вотчинах» Соборного Уложения 1649 года: «А будет после которого вотчинника вотчина его дана будет детем его, сыновьям двум, или трем человеком вопче, и им тою вотчиною владеть всем, а ни одному без одного тоя вотчины не продать, ни заложить» следует, что вотчина должна принадлежать всем троим братьям поровну, и ни одному из них не дано право её целиком продать или заложить.

А из ст. 14 «А будет после кого умершаго вотчина его дана будет детем его сыновьям двум же или трем человеком вопче, и один из них тоя отцовския вотчины свой жеребей, для своих недостатков, похочет продать, или заложить, и ему тот свой вотчинной жеребей продать или заложить вольно. А будет братия его тоя отцовский вотчины с ним розделити не похотят, и учнут бити челом государю, чтобы государь пожаловал их велел у них за тот брата их вотчинной жеребей взяти брату их деньги, и у них за тот вотчинной жеребей велеть брату их взяти деньги, по оценке, чего та вотчина стоит» можно сделать вывод, что если кто-то из братьев захочет свою долю продать, а другие братья не захотят вотчину разделять, то они могут выкупить эту долю.

Таким образом, суд признает завещание действительным.

Источник: https://vuzlit.com/1486553/nasledstvennoe_pravo_soglasno_russkoy_pravde.

Порядок наследования по закону различными категориями населения по Русской Правде

Наследство в Русской Правде носит название статка или задницы, то есть того, что оставляет после себя уходящий в другой мир. Русская Правда, перечисляя вещи, переходящие к наследникам, знает лишь движимости (дом, двор, товар, рабов, скот), ничего не говоря о землях, очевидно, в силу того, что право собственности на землю находилось, как мы уже отмечали, в стадии становления и не достигло того уровня, при котором закон определяет процедуру передачи собственности по наследству.

Наследование осуществлялось по двум основаниям: по завещанию и по закону (или по обычаю). Наследование по завещанию (ряду) по своей сути не отличалось от наследования по закону, ибо допускало к наследованию только тех лиц, которые бы и без него вступили в обладание имуществом. То есть завещание имело целью не изменение обычного (законного) порядка наследования, а лишь простое распределение имущества между законными наследниками.

Наследственное право характеризовалось открыто классовым подходом законодателя. Так, у бояр и дружинников наследовать могли и дочери, у смердов же при отсутствии сыновей имущество считалось выморочным и поступало в пользу князя. В науке был спорен вопрос о существовании в Древней Руси наследования по завещанию. Однако, следует согласиться с теми историками, которые дают положительный ответ, так как на это указывают законодательство, а так же практика. Завещания были, конечно, устными.

При наследовании по закону, т.е. без завещания, преимущества имели сыновья умершего. При их наличии дочери не получали ничего. На наследников возлагалась лишь обязанность выдать сестер замуж. Наследственная масса делилась, очевидно, поровну, но младший сын имел преимущество — он получал двор отца. Незаконные дети наследственных прав не имели, но если их матерью была роба-наложница, то они вместе с ней получали свободу.

В законодательстве нет указаний на наследование восходящих родственников (родителей после детей), а также боковых (братьев, сестер). Другие источники дают основание предполагать, что первое исключалось, а второе допускалось.

Закон нигде не говорит о наследовании мужа после жены. Жена тоже не наследует после мужа, но остается управлять общим хозяйством, пока оно не будет разделено между детьми. Если это имущество будет делиться между наследниками, то вдова получает определенную сумму на прожиток. Если вдова вторично выходит замуж, она ничего не получает из наследства первого мужа.

При наследовании по закону наследниками первой очереди являлись сыновья умершего. Наследственное имущество делилось между ними в равных долях. Наследственное имущество матери поступало тому из детей, «… у кого она жила на дворе и кто ее кормил» (ст. 103) Следуя старинному общеславянскому обычаю отцовский двор всегда без раздела передавался младшему сыну (ст. 100). Дочери умершего, при наличии у них братьев, к наследованию не призывались. Незамужние дочери при выходе замуж получали от своих братьев лишь приданое. Поскольку порядок наследования в Киевской Руси носил сословный характер, дочери феодалов (при отсутствии у них братьев) признавались наследниками, а дочери зависимых людей (смердов) — наследовать не могли. Наследственное имущество крепостного крестьянина (при отсутствии у него сыновей) поступало в распоряжение князя. В этом случае князь обязан был снабдить дочерей умершего приданым при. выходе их замуж.

При наследовании по закону переживший супруг не являлся наследником. «Если жена после (смерти) мужа останется во вдовах, — говорится в ст. 93 «Русской правды», — то ей дать выдел, она же является госпожой того, что ей завещал муж, но до (самого) наследства мужа ей дела нет». Под словом «выдел» законодатель понимал возвращение жене ее имущества, находившегося под опекой мужа. Круг наследников по завещанию ограничивался лишь детьми и супругом. Внебрачные дети не могли наследовать своему отцу. Не могли наследовать своему отцу (господину) также и дети рабынь.

Источник: https://webkonspect.com/?room=profile&id=5303&labelid=41878.

Наследственное право Киевской Руси

Слободян С.А., юрист (г. Новосибирск).

Данная статья посвящена исследованию особенностей наследственного права Киевской Руси. Древнерусское законодательство предусматривало достаточно большое количество норм, регулирующих наследственные отношения, но в то же время законодательство Киевской Руси значительно ограничивало круг наследников и свободу завещания, что объясняется спецификой общественных отношений, регулируемых нормами древнерусского права.

Ключевые слова: наследственное право, история наследственного права, Киевская Русь, Русская Правда, завещание.

The article is devoted to research of peculiarities of inheritance law of Kievan Russia. Old Russian legislation provided for a great number of norms regulating inheritance relations but at the same time the legislation of Kievan Russia considerably limited the number of heirs and freedom of will which can be explained by the specifics of public relations regulated by the norms of Old Russian law.

Key words: inheritance law, history of inheritance law, Kievan Russia, Russian Truth, will.

История права Киевской Руси представляет большой интерес для юридической науки, поскольку Киевская Русь занимала довольно обширную территорию, которую на современном этапе занимают такие государства, как Россия, Украина и Беларусь. С определенной долей уверенности можно утверждать, что правовые системы вышеуказанных государств берут свое начало из правовой системы Киевской Руси. С другой стороны, наследственное право является одним из наиболее древних правовых институтов. Это объясняется тем, что с возникновением и развитием государства и права всегда начинает формироваться институт права собственности. А наследование определяет судьбу имущества, принадлежавшего умершему лицу, и является одним из законных способов приобретения права собственности.

Как отмечается в юридической литературе, наследство, называемое в Русской Правде задницей и остатком, открывалось в момент смерти отца семейства и переходило к наследникам или по завещанию, или по закону.

См.: История государства и права России / Отв. ред. Ю.П. Титов. М., 1996. С. 35.

Вышеуказанное название наследства можно объяснить тем, что наследство является имуществом, которое умерший оставляет после себя, позади. Такое определение значения вышеуказанных слов еще до революции давал профессор Г.Ф. Шершеневич. Он на этот счет отмечал, что наследство в Русской Правде носит название «статка» или «задницы», т.е. того, что оставляет позади себя отправившийся в другой мир.

См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С. 469.

Одной из специфических черт наследственного права Киевской Руси было то, что не все субъекты права обладали равными наследственными правами. В зависимости от принадлежности к тому или иному сословию тот или иной субъект обладал соответствующим кругом наследственных прав. В частности, нормы Русской Правды предусматривали определенный порядок наследования имущества умершего смерда.

В ст. 90 Пространной Правды на этот счет предусматривается: «Аже смерд умреть, то задницю князю; аже будуть дщери у него дома, то даяти часть на не; аже будуть за мужем, то не даяти части им».

Российское законодательство 10 — 20 веков. Т. 1 / Отв. ред. В.Л. Янин. М., 1984. С. 70.

В данной статье ничего не говорится про сыновей. Но из того, что в данной норме прямо уточняются наследственные права дочерей, можно предположить, что само собой разумелось, что сыновья смерда могли наследовать после отца; но если смерд умирал, не имея сыновей, то в таком случае имущество смерда переходило к князю.

В комментариях к тексту Русской Правды на этот счет разъясняется, что такое противопоставление двух условий указывает на то, что в первом случае имелось в виду, что смерд умрет не без детей вообще, а только без сыновей. Княжеская власть была заинтересована в существовании устойчивого хозяйства смерда, на котором не отражались бы смерть главы семьи и вступление во владение следующего поколения смердов. Вместе с тем она препятствовала выходу этого хозяйства из круга смердов и переходу в собственность членов других сословных групп, что могло бы иметь место, если бы дочери наследовали его и передавали в качестве приданого за пределы этого круга.

См.: Там же. С. 114.

Н. Полонская-Василенко относительно правового положения смердов разъясняет, что низшую группу свободного населения составляли крестьяне — смерды. Они владели собственным сельским хозяйством, полем, двором, скотом. В XII — XIII вв. по всей Украине распространяется боярское землевладение и в связи с этим уменьшается число независимых смердов, и наоборот, возрастает группа смердов, зависимых от землевладельца, которые работают на боярской земле, оставаясь свободными.

См.: Полонська-Василенко Н. Iсторiя Украiни. Т. 1. Киев, 1995. С. 223.

Таким образом, можно сделать вывод, что в Киевской Руси существовали как полностью независимые смерды, которые имели свое хозяйство, так и смерды, которые оставались лично свободными, но в то же время не имели своего хозяйства и зависели от землевладельца, на чьей земле они работали.

Анализируя вышеуказанную норму Русской Правды о наследовании имущества смерда, Б.Д. Греков задается вопросом: о каком смерде здесь говорится? Это либо независимый непосредственно от феодала, свободный член сельской общины, либо же это смерд княжеский, крепостной. Скорее всего, в данной норме говорится именно о княжеском смерде, который не является свободным общинником.

См.: Греков Б.Д. Киевская Русь. М., 1953. С. 231.

В комментариях к тексту Русской Правды относительно этого разъясняется, что смерд здесь не общинник, а зависимый от княжеской вотчины земледелец, потерявший общинные и, вероятно, другие права, но возможно, что в результате брака дочери вотчинного смерда со смердом-общинником его владение могло вновь войти в число общинных, с чем и борется княжеское законодательство.

См.: Российское законодательство 10 — 20 веков. С. 114.

Таким образом, на основе изложенного выше можно сделать вывод, что такое ограничение наследственных прав смердов преследовало цель сократить число смердов — свободных общинников путем препятствия пополнения имущества последних в результате вступления в их семью дочерей вотчинных смердов.

В юридической литературе разъясняется, что впоследствии смердами стали называть всех феодально-зависимых крестьян. Отсутствие в тексте Русской Правды указания на то, о каких смердах идет речь, возможно, объясняется тем, что на момент разработки текста Пространной Правды смерды — свободные общинники стали представлять собой меньшинство и стало увеличиваться число вотчинных смердов.

См.: История государства и права России. С. 28.

Как видно из нормы, предусмотренной ст. 90 Пространной Правды, дочери смерда, если они не были замужем, имели право на наследование части имущества. Если принять во внимание доводы ученых относительно того, что здесь речь идет все-таки о вотчинных смердах, то можно сделать вывод, что незамужние дочери могли унаследовать часть только движимого имущества, поскольку недвижимое имущество, в частности земельный участок, в таком случае не являлось собственностью смерда. Данной точки зрения придерживается, в частности, профессор В.О. Ключевский. Он отмечает, что смерд, работавший на княжеской земле со своим инвентарем, мог передавать дочерям только движимое имущество, остальное же, т.е. участок земли и двор, после смерда, не оставившего сыновей, наследовал князь.

См.: Ключевский В.О. Курс русской истории. Часть 1. М., 1987. С. 251.

Указание закона на то, что претендовать на часть имущества смерда могли только незамужние дочери, на мой взгляд, можно объяснить тем, что незамужним дочерям нужно на что-то жить, пока они найдут себе мужа. Замужних же будут содержать их мужья, поэтому они не вправе претендовать на наследование части имущества.

Как мы видим, данный порядок наследования имущества умершего смерда распространялся на смердов, работавших на княжеской земле. Но, как отмечалось выше, в XII — XIII вв. в Киевской Руси расширяется боярское землевладение и увеличивается число смердов, работающих на боярской вотчине. В то же время в тексте Русской Правды отсутствует норма, которая определяла бы порядок наследования имущества смерда боярской вотчины. Б.Д. Греков, анализируя правовое положение смердов в Киевской Руси, задается вопросом: можно ли это правило распространить и на некняжеских смердов, зависимых от других феодалов?

Отвечая на этот вопрос, он говорит, что мы очень значительно приблизимся к правильному решению вопроса о наследовании после бездетного смерда, приняв во внимание аналогичную статью Польской Правды, которая совершенно определенно говорит о том, что князь как князь тут ни при чем, что это правило касается всякой феодальной вотчины этого периода. Это хорошо известное Западной Европе право мертвой руки. Таким образом, можно предположить, что в отношении наследования имущества боярского смерда применялась аналогия закона и при отсутствии у такого смерда сыновей его имущество наследовалось боярином, к вотчине которого данный смерд относился.

См.: Греков Б.Д. Указ. раб. С. 231 — 232.

Несколько по-другому нормы Русской Правды решали вопрос о наследовании имущества бояр и дружинников. Статья 91 Пространной Правды на этот счет указывает: «Аже в боярех либо в дружине, то за князя задниця не идеть: но оже не будеть сынов, а дчери возмуть». Таким образом, можно сделать вывод, что законодательство Киевской Руси предусматривало более широкие наследственные права для бояр и дружинников, поскольку при отсутствии у них сыновей после них могли наследовать дочери.

Российское законодательство 10 — 20 веков. С. 70.

В юридической литературе такой подход древнерусского законодателя объясняется тем, что переход феодальной собственности через дочерей в чужие руки не грозил выходом ее за пределы класса феодалов.

См.: Там же. С. 115.

Из вышеуказанной нормы Русской Правды видно, что относительно наследования имущества бояр и дружинников древнерусское законодательство сыновей предусматривало в качестве наследников первой очереди, а дочерей — второй.

Статья 92 Пространной Правды, в свою очередь, предусматривает: «Аже кто умирая разделить дом своим детям, на том же стояти: паки ли без ряду умреть, то всем детем, а на самого часть дати души». Из данной нормы можно сделать вывод, что древнерусское законодательство предусматривало наследование как по закону, так и по завещанию. Согласно данной норме наследодатель имел право свое имущество путем завещания разделить между детьми. Поскольку данная норма не определяет каких-либо обязательных размеров долей каждого из детей, можно сделать вывод, что законом наследодателю предоставлялось право по своему усмотрению разделить имущество между детьми.
Также в данной норме говорится о детях, а не о сыновьях; поэтому можно предположить, что наследодатель согласно данной норме имел право завещать свое имущество также дочерям. Данная статья идет сразу после статьи, предусматривающей порядок наследования после бояр и дружинников. Также в отмеченных выше нормах Русской Правды, определяющих порядок наследования после смердов, не предусмотрено право смерда передать свое имущество по завещанию. Поэтому логичным будет предположить, что Русская Правда наследование по завещанию предусматривала только для феодалов, но не для смердов. В случае же смерти наследодателя без завещания наследственное имущество переходило всем детям; т.е. можно сделать вывод, что при отсутствии завещания дети наследовали в равных долях. Исключение предусматривалось для младшего сына.

Там же. С. 70.

Статья 100 Пространной Правды на этот счет предусматривала: «А двор без дела отень всяк меньшему сыну». В комментариях к данной статье поясняется, что статья закрепляет за младшим сыном при наследовании без завещания родительский дом со всеми связанными с ним хозяйственными помещениями. Статья свидетельствует, что взрослые дети жили в своих домах и с родителями, как правило, оставался младший из них.

См.: Там же. С. 119.

Профессор Г.Ф. Шершеневич, анализируя данную норму Русской Правды, отмечает, что эта привилегия объясняется, вероятно, тем, что старшие братья ко времени открытия наследства успели уже обзавестись собственным хозяйством.

См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. раб. С. 470.

Н.М. Карамзин также обратил внимание на данную привилегию, предусмотренную древнерусским законодательством для младшего сына. Он на этот счет отмечает, что двор отцовский всегда без раздела принадлежит меньшему сыну как юнейшему и менее других способному наживать доход.

См.: Карамзин Н.М. История государства Российского. М., 1988. С. 36.

Можно сделать вывод, что у восточных славян существовал обычай, согласно которому младший сын продолжал жить с родителями и соответственно наследовал двор после смерти отца, и данный обычай стал причиной появления вышеуказанной наследственной привилегии в нормах Русской Правды. В таком случае логичным является то, что старшие сыновья, зная, что двор перейдет не к ним, должны по достижении совершеннолетия сами наживать доход, чтобы обзавестись собственным домом и хозяйством.
А поскольку младший сын должен быть готов к тому, что он будет продолжать жить с родителями и двор перейдет к нему, он должен был помогать родителям вести дом и хозяйство, а также брать полностью на себя эту обязанность, если родители в связи с возрастом или болезнью становились нетрудоспособными, то у него, естественно, было меньше возможностей наживать доход, чем у его старших братьев. Поэтому его право на наследование двора было своего рода вознаграждением за то, что он продолжает жить с родителями и посвящает свою жизнь ведению хозяйства своих родителей. То есть данная привилегия служила своего рода правом на обязательную долю в наследстве. Из вышеуказанной нормы видно, что младший сын наследовал двор в любом случае, т.е. даже при наличии завещания.

Следует отметить, что нормы относительно наследования двора младшим сыном предусматривались также в праве других феодальных государств. Например, в праве Золотой Орды предусматривалось правило, согласно которому юрта, утварь и остаток скота наследовались младшим сыном, который, и женившись, продолжал жить с родителями.

См.: История государства и права России. С. 64.

В комментариях к Русской Правде разъясняется, что указание ст. 92 Пространной Правды «а на самого часть дати души» — упоминание части имущества, отдаваемого в этом случае на помин души (в церковь или монастырь). То есть данная часть наследственного имущества используется в качестве своего рода платы церкви за то, что она путем совершения необходимых обрядов позаботится об очищении души умершего от земных грехов.

См.: Российское законодательство 10 — 20 веков. С. 116.

Как видно из вышеуказанных норм Русской Правды, древнерусское законодательство предусматривало возможность наследования по завещанию. Но в то же время из текста ст. 92 Пространной Правды видно, что согласно законодательству Киевской Руси наследодатель имел право передать свое имущество по завещанию только детям. Составляя завещание, наследодатель может только определить долю каждого из наследников. Кроме того, поскольку, как уже отмечалось выше, младший сын в любом случае наследовал двор, можно сделать вывод, что если наследодатель по завещанию передавал двор кому-то из старших сыновей, завещание в этой части признавалось недействительным. Таким образом, согласно законодательству Киевской Руси свобода завещания была значительно ограничена.

Как на этот счет отметил профессор Г.Ф. Шершеневич, в завещании допускалось назначение наследниками только тех лиц, которые и без того вступили бы в обладание имуществом. Завещание, «ряд», имеет своей целью не изменение обычного порядка, а лишь распределение имущества между законными наследниками и наказ об управлении.

См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. раб. С. 469.

Е.А. Березовская относительно наследственного права Киевской Руси также отмечает, что завещание по Русской Правде есть только способ распределения по усмотрению завещателя имущества между законными наследниками и не имеет своей целью изменение обычного порядка. Наследование ограничивалось тесным кругом семьи — восходящие и боковые родственники не имеют никаких прав на наследство.

См.: Березовская Е.А. Эволюция наследственного права в России (дореволюционный и советский периоды) // Наследственное право. 2008. N 2. С. 2.

Профессор С.М. Соловьев, в свою очередь, на этот счет отмечает, что имение могло идти только к сыновьям, а не в боковые линии, это было необходимо в описываемое время: родич, выделившийся из рода, прерывал с последним всякую связь — ни он не имел права вступаться в общую родовую собственность, ни остальные родичи также не имели права вступаться в его имущество. Такое резкое выделение было необходимым следствием твердости родовой связи: кто нарушал эту связь, тот нарушал ее совершенно, становился совершенно чужим, ничего среднего быть не могло. Таким образом, означенное положение Русской Правды о наследстве служит признаком только что начавшегося перехода от родового быта, когда еще не выработались отношения по одной кровной связи, без всякого отношения к единству рода и к общему владению родовой собственностью: можно выразиться так, что это положение Русской Правды знаменует переход от родовых отношений к родственным.

См.: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 1 — 2. М., 1988. С. 233.

То есть из вышеизложенного можно сделать вывод, что предусмотренное нормами Русской Правды ограничение свободы завещания ставило цель не допустить перехода имущества в собственность лиц, не являющихся членами рода, и такой порядок наследования объясняется спецификой общественных отношений в Киевской Руси, когда в общественных отношениях все еще господствовало родовое начало, доставшееся Киевской Руси от еще не полностью разложившегося первобытно-общинного строя. Профессор Г.Ф. Шершеневич относительно этого разъяснил, что история застает славян в период, переходный от родового быта к государственному. Отсюда неустановленность наследственных начал, неопределенность характера наследования.

См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. раб. С. 469.

Русская Правда также предусматривала наследственные права вдовы. Статья 93 Пространной Правды предусматривала: «Аже жена сядеть по мужи, то на ню часть дати; а что на ню муж возложить, тому же есть госпожа, а задниця еи мужняя не надобе».

Российское законодательство 10 — 20 веков. С. 70.

Таким образом, можно сделать вывод, что согласно Русской Правде вдова имела право на долю в наследстве, если она после смерти мужа не выходила второй раз замуж (сядеть по мужи).

В комментариях к тексту Русской Правды на этот счет разъясняется, что эта норма была связана со стремлением передать имущество отца сыновьям, а право вдовы на наследство могло привести к уходу его в руки нового мужа вдовы и его детей.

См.: Там же. С. 116.

Согласно данной норме в любом случае вдова имеет право на имущество, «возложенное» на нее мужем. Вероятно, таковым является имущество, подаренное мужем, которое вдова может носить на себе. То есть к такому имуществу могли относиться одежда, обувь или украшения.

Как отмечалось выше, согласно Русской Правде дочери могли наследовать только при отсутствии сыновей, а для дочерей смердов право наследования вообще не предусмотрено. Также мы видим, что согласно Русской Правде вдова имела право на наследство только при условии, что она не будет второй раз вступать в брак. То есть согласно древнерусскому законодательству наследственные права женщин были значительно ограничены.

Профессор Г.Ф. Шершеневич на этот счет отмечает, что в объяснение этого явления приводят, с одной стороны, характер первобытной семьи, ее непрерывность, а с другой — непостоянство, непрочность связи женщины с семьей, в которой она родилась.

См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. раб. С. 469.

Из нормы, предусмотренной ст. 94 Пространной Правды, можно сделать вывод, что древнерусское право знало раздельность имущества супругов.

В данной статье говорится, что «будуть ли дети, то что первое жены, то возмуть дети матери своея; любо си на жену будеть възложил, обаче матери своея возьмуть».

В комментариях к данной норме разъясняется, что имущество, принадлежавшее первой, покойной, жене оставившего наследство, наследуется детьми не от второго, а только от первого брака. Это распространяется и на то ее имущество, которое он после ее смерти подарил своей второй жене, т.е. их мачехе.

См.: Российское законодательство 10 — 20 веков. С. 70 — 71, 116.

Таким образом, если муж дарил то, что принадлежало его первой жене, своей второй жене, такое дарение считалось ничтожной сделкой. Значит, в таком случае сыновья от первого брака имели право через суд требовать у отца передачи им этих вещей на основе вступления их в наследственные права после смерти матери. Из вышеуказанного правила можно сделать вывод, что согласно законодательству Киевской Руси муж не имел права наследовать после смерти жены; имущество матери переходило по наследству к детям.

Несмотря на то что при наличии сыновей дочери не имели права наследовать, Русская Правда возлагала на сыновей обязанность при наличии у них сестры выдать последнюю замуж и выдать ей часть имущества в качестве приданого.

Статья 95 Пространной Правды на этот счет предусматривала: «Аже будеть сестра в дому, то тои задниця не имати, но отдадять ю за муж братия, како си могуть».

Там же. С. 71.

Слова «како си могуть», вероятно, означают, что братья обязаны выдать своей сестре приданое на ту сумму, на какую позволяет сумма наследственного имущества.

Статья 33 Устава князя Ярослава о церковных судах предусматривала: «Аже девка восхощеть замуж, а отець и мати не дадят, а что створить, епископу в вине отець и мати».

Там же. С. 170.

То есть данная статья предусматривала ответственность перед церковью родителей, если они препятствовали замужеству дочери и последняя в результате этого совершила попытку самоубийства. Поскольку при вступлении сыновей наследодателя в наследственные права на них возлагалась обязанность выдать замуж свою сестру, можно предположить, что данная ответственность распространялась и на них в случае препятствования ими замужеству сестры, так как вместе с наследством на них переходила обязанность, которая при жизни отца лежала на родителях. А у братьев, естественно, был мотив препятствовать замужеству сестры, так как им не пришлось бы давать ей приданое и им досталось бы больше наследственного имущества.

В Киевской Руси, как и в других феодальных государствах, значительную роль в государственном управлении и общественной жизни играла церковь.

Как отмечается в юридической литературе, церковь получила в свое владение села, и она становится крупным феодалом.

См.: История государства и права России. С. 26.

А от того, что церковь в Киевской Руси владела землями и являлась феодалом, появляются группы населения, которое работало на церковных землях и, соответственно, было феодально-зависимым от церкви. В связи с этим в актах древнерусского законодательства предусматривались нормы, которые определяли порядок наследования имущества лиц, зависимых от церкви.

Например, ст. 37 Краткой редакции Устава князя Ярослава о церковных судах предусматривала: «А что деться в домовных людех, и в церковных, и в самех монастырех, а не вступаются княжи волостели в то, а ть ведают их пископли волостели и безатщина их епископу поидеть».

В комментариях относительно данной нормы разъясняется, что ст. 37 запрещает княжеским управителям вторгаться в дела, касающиеся церковных людей, и регулирует вопросы об их наследстве.

См.: Российское законодательство 10 — 20 веков. С. 188.

Статья 54 пространной редакции Устава, в свою очередь, предусматривала: «А что ся деть в монастырских делах, в церковных, в самех монастырех, да не вступаеться князь, ни волостель, безатщина приидеть к волостелю митрополичю».

В комментариях к данной норме разъясняется, что здесь говорится о судебном иммунитете церкви от княжеской власти и праве на наследование выморочного имущества домовных (епископских, митрополичьих) и церковных людей.

См.: Там же. С. 208.

Таким образом, из вышеуказанных норм можно сделать вывод, что выморочное имущество субъектов, подчиненных церковной власти, переходило в собственность церкви, а не князя. В то же время там ничего не говорится о круге наследников и очередности наследования имущества таких лиц. Возможно, в зависимости от уровня общественного положения наследодателей, подчиненных церкви, применялись по аналогии нормы Русской Правды о наследовании, с той лишь разницей, что князь в таком случае не имел права на выморочное имущество.

Источник: https://wiselawyer.ru/poleznoe/35034-nasledstvennoe-pravo-kievskoj-rusi.

Наследование по завещанию в Древней Руси и Царской России

В дореволюционном русском праве существовало правило о наследниках по завещанию и наследниках по закону: “Право наследования простирается на всех членов рода, одно кровное родство составляющих, до совершенного прекращения одного не только в мужском, но и в женском поколении”, что означало, что родственники призываются к наследованию по русскому законодательству без ограничения степенью родства. Источники права Киевской Руси — это договора Руси с Византией с нормами византийского и древнерусского права. Договор Руси с Византией 911 года говорит об «обряжении», т.е. наследование по завещанию.

«Если кто умрет, не распорядившись своим имуществом, а своих (в Греции) у него не будет, то пусть возвратится имущество его на Русь ближайшим младшим родственникам. Если же сделает завещание, то возьмет завещанное ему тот, кому написал наследовать его имущество, и да наследует его». По договору 911 года новый порядок наследования получил распространение среди дружинников (на службе в Византии).

Цитович П.П. делает вывод, что они не являются источниками русского права наследования: «история догм русского права наследования не может быть начата с этих памятников, потому, что она не может же начинаться где-то за пределами Русской земли. Памятники эти не суть документы русского права, и потому содержание некоторых из имеющихся в них постановлений о наследовании может быть лишь поводом, а никак не материалом для того, чтобы пускаться в какие-нибудь догадки и предположения о русском наследовании до Русской Правды».

Нормативно-правовые акты того времени знают наследование по завещанию и наследование по закону или обычаю. Наследование называлось «задница», или статок, то есть то, что остается после смерти человека.4 Закон о наследстве по завещанию свидетельствует, что на Руси имущество принадлежало лицу, а не роду; ибо если бы имущество принадлежало роду, то не было бы места для завещания: член рода не мог бы распоряжаться и отдавать в собственность после своей смерти то, на что и сам не имел права собственности при жизни. При наследовании по завещанию определялась доля каждого из сыновей, как в случае отсутствие завещания это сделать они должны были сами.

Таким образом, в Х веке сформировались и закрепились оба института наследования: по завещанию и закону, но завещание являлось письменным актом, а наследниками по закону признавались те из ближайших родственников умершего, на которых лежала обязанность кровной мести.

Наследственные отношения регулировались «Русской правдой» — первый свод законов Руси, который вобрал в себя и обычное право, и право византийских источников, и законотворческую деятельность русских князей XI-XII веков — в Киевской Руси как и в других феодальных государствах Европы. Наследование допускалось по завещанию и по закону. Наследование по закону имело место во всех случаях, если не было завещания.

«Русская правда» содержала нормы наследственного права, упоминая только движимое имущество (дом, скот, товар, рабов). Земля была коллективной собственностью общины. Наследование по завещанию не отличалось от наследования по закону или обычаю. В завещание включались только лица, имевшие право наследования по закону. Задачей завещания было распределение имущества между законными наследниками.

Наследниками по завещанию являлись близкие родственники умершего, обычно, сыновья. Если умерший не оставил завещания, наследовали члены его семьи («свои», т.е., судя по ст.92 Пространной Правды5, «все дети»), а если у покойного не было детей, «именье» переходило родичам, причем только ближайшим («малым ближникам»). Форма завещания была устной, возможно было и письменное его оформление.

Круг наследников ограничивался одной нисходящей линией. Приоритетным является наследование по завещанию. Преимущественным правом при получении наследства обладали сыновья, в случае отсутствия у наследодателя сыновей: имущество смердов переходило к князю, а имущество бояр и дружинников — к дочерям. Вдова наследодателя получала имущество на прожиток, и упоминая только движимое имущество.

Источник: http://www.akademout.ru/catalog/text.php?n=193.